Welcome to Владивостокская централизованная библиотечная система   Click to listen highlighted text! Welcome to Владивостокская централизованная библиотечная система

Александр Фадеев всю жизнь писал письма своей первой любви…

120-летию Александра Фадеева посвящается

 

 

Ася Колесникова — ученица Владивостокской женской гимназии. Саша Фадеев — ученик Владивостокского коммерческого училища. 1917 год.

 

Александр ФАДЕЕВ. Письма о Юности

Вступление и послесловие С. Н. ПРЕОБРАЖЕНСКОГО

Перед нами девять неопубликованных писем Александра Фадеева другу своего детства и ранней юности Александре Филипповне Колесниковой. Их дружба началась давно, около пятидесяти лет назад…

— Я помню Сашу Фадеева еще девятилетним мальчиком, — рассказывала мне Александра Филипповна. — Наше детство прошло вместе во Владивостоке. Одно время мы даже жили в одном дворе на Комаровской улице…

Когда мы подросли и уже учились в школе, я и две мои подруги — Нина Сухорукова и Лия Ланковская — сдружились с группой Сашиных товарищей по коммерческому училищу, и с тех пор наша компания стала неразлучной. Обычно нас, бывало, человек пять-семь: Саша Фадеев, Гриша Билименко, Петя Нерезов (прообраз Петра Суркова в романе Фадеева «Последний из удэге»), Саня Бородкин, Паша Цой. Позднее к этой группе присоединились Женя Хомяков, Ися Дольников, Яша Голомбик. Были и другие, но они приходили и уходили… Из этой группы юношей и родилась вскоре та боевая «коммуна», о которой пишет в своих письмах Фадеев.

Мы собирались все вместе, играли, бродили берегом моря, пели песни, делились друг с другом своими мыслями, мечтами…

Став постарше, мы собирались у кого-нибудь из наших друзей (чаще всего у Лии Ланковской: у нее было посвободнее), слушали музыку, пели, читали стихи. Среди нас «обнаружились» и певцы, и чтецы, и музыканты. Любили мы петь хором.

Саша любил читать стихи и, надо сказать, читал их превосходно. Обычно он забирался за цветы, которых в комнате Ланковской всегда было очень много.

Стоял он прямо, слегка закинув голову назад. Правая его рука обычно была заложена за борт форменной ученической куртки. Он любил Пушкина, Некрасова…

После стихов мы как-то ненадолго смолкали.

— А ну, споем-ка, друзья! — обычно предлагал Петя Нерезов. Он пользовался у нас большим авторитетом. Спокойный, умный, иногда немного насмешливый, но постоянный и верный товарищ, он во многом служил нам примером.

Запевать приходилось обычно мне. Я еле справлялась с волнением и робостью, но все же запевала, как могла…

Живя в приморском городе, мы были неразлучны с морем. Нас особенно влекло оно в бурную погоду, когда разбушевавшийся тайфун бросал растрепанные громады холодных волн на берега Амурского залива…

Одно из таких посещений Амурского залива надолго сохранилось и в памяти Фадеева. Почти пятьдесят лет спустя он вспоминал об этом вечере и писал мне о нем с большой теплотой и грустью. И радостно было сознавать, что этот седой, много переживший человек столь свежо сохранил в своем сердце такие светлые юношеские воспоминания и такие чистые чувства…

Мы много тогда читали. Нас уже остро начинали волновать и политические события. Формировались наши взгляды на жизнь, на людей, на их поступки и отношения, на происходящие события. Помню, что все тогда пробуждало у нас живой интерес. Перед каждым вставали все новые и новые жизненные проблемы, подчас бывали и сомнения, и колебания… Все чаще стали возникать споры, которые нередко затягивались на несколько дней…

В то время я еще не знала, что некоторые из наших мальчиков уже состояли в подпольных политических организациях. Саша Фадеев уже получал в то время партийные поручения. Но это было тогда для нас, девочек, «тайной».

В 1918-1919 годах большинство наших друзей ушло в партизаны. Одним из первых среди них был Фадеев. За ним ушли и многие другие. Так постепенно и распалась наша дружная владивостокская «коммуна».

Когда утихли бои гражданской войны, многих уже не было в живых, а остальных жизнь разметала по всем концам нашей великой страны…

Спустя тридцать лет, живя тогда временно в Средней Азии, я как-то решила написать Фадееву. Так началась, наша переписка, которая оборвалась с его смертью…

Александра Филипповна много рассказывала мне о юности Фадеева, о его близких друзьях тех лет, говорила и о своей жизни. Сейчас она школьная учительница, член КПСС, ведет большую общественную работу. По-прежнему живет она на Дальнем Востоке, в городе Спасске-Дальнем, о котором с такой любовью пишет в своих письмах А. Фадеев.

— В письмах ко мне, — говорит Александра Филипповна, — Фадеев вспоминает дни своей боевой юности, бурное время, в которое мы росли, вспоминает своих близких друзей и товарищей по коммерческому училищу, по революционному подполью, по партизанской борьбе.

Я счастлива, что такой большой советский писатель делился со мной мыслями о своем творчестве, поверял мне свои сокровенные думы о жизни, юности, товариществе и дружбе.

Эти письма принадлежат не только мне. Они, как и все, что оставил нам в своем литературном наследии писатель, достояние нашего народа, и в первую очередь нашей молодежи, которую безгранично любил Фадеев. Он всегда гордился советскими юношами и девушками. Им он посвятил лучшие страницы своих книг…

И действительно, как близки советской молодежи эти искренние, от самого сердца идущие слова о самом святом — о великом чувстве любви к родному краю, к Родине! Как нужны нашей молодежи эти зрелые размышления любимого писателя о товариществе, о подлинной дружбе, о первой юношеской любви!..

Заканчивая нашу беседу и передавая мне эти письма, Александра Филипповна сказала:

— С большой любовью и нежностью берегу я в своей памяти образы наших общих дорогих друзей: Игоря Сибирцева, Гриши Билименко, Пети Нерезова, Сани Бородкина… И хотелось бы одновременно с публикацией этих писем передать самые горячие слова товарищеского привета боевым друзьям Фадеева: Тамаре Головниной, Зое Секрстаревой, Зое Станковой, Тане Цивилевой и многим, многим другим, знакомым мне и незнакомым…

При некоторой разности наших жизней и судеб общее у нас преобладало: мы действительно, как пишет Фадеев, были «одним поколением, вовлеченным в великий поток революции».

И каким светлым и радостным воспоминанием юности осталось самое время наше-предрассветное время кануна Октябрьской революции! Как восторженно встречали мы этот великий рассвет, и как объединила нас на всю жизнь наша любовь к Родине, к своему народу, к нашей партии!

Как писатель, своим рождением А. Фадеев обязан этому времени. Большевик-подпольщик, партизан и красногвардеец, окончивший гражданскую войну комиссаром бригады, делегат исторического X съезда Коммунистической партии, активный участник подавления контрреволюционного кронштадтского восстания — писатель Александр Фадеев принес в советскую литературу неповторимую романтику великих боев нового мира со старым.

«Я прежде стал революционером, чем писателем, и когда взялся за перо – был уже сформировавшимся большевиком. Несомненно, от этого и мое творчество стало революционным», — в этих словах А. Фадеева — ключ к правильному пониманию его творческой биографии, столь характерной для первого поколения советских писателей – зачинателей великой литературы социалистического реализма.

Письма А. А. Фадеева к А. Ф. Колесниковой (стр. 5-21) печатаются с небольшими сокращениями. Опубликовано   в журнале «ЮНОСТЬ» N12, 1958.

Письма читайте здесь

Наш сайт использует файлы cookies, чтобы улучшить работу и повысить эффективность сайта. Продолжая работу с сайтом, вы соглашаетесь с использованием нами cookies и политикой конфиденциальности.

Принять
Click to listen highlighted text!