«Ода глазу в туннеле из застывшего тумана» (об эссе “Набережная неисцелимых” И.А. Бродского), — Фёдор Ильин

 

Человеческий глаз сакрален, поскольку за хрупким хрусталиком и тонкой перепонкой нервно подёргивающегося века прячется самое что ни на есть море, по которому отражения света прибывают к пристани и отправляют по grand canale глазного нерва своих наэлектризованных путников. И мы ведь, откровенно говоря, до сих пор не понимаем происходящего далее. Как Бродский прокладывал себе дорогу сквозь плотный зимний туман венецианских улочек – так и мысль крохотным зарядом тока бредёт через синапсы к невиданной цели. Возможно, прекрасной. Возможно, отвратительной. И всё-таки – она движется.

Движется так же пространно, как размышления поэта, вырвавшегося из университетских будней его американской жизни, а также – из дымки воспоминаний об оставшихся в советском прошлом людях, тайком принесённых журналах, первых переводческих экзерсисах и декадентских грёзах о смерти в Венеции, не имеющих с новеллой Томаса Манна или её экранизацией ничего общего.

Общего Иосиф Александрович практически не находит и с местными, осознавая свою отчуждённость, возникшую не только из-за незнания итальянского, но и в силу некоторой холодности, которая сопровождает Бродского в беседе с немногочисленными знакомыми, в мыслях, на улице и порой – даже за стенами, подарившему поэту недолгий приют в Венеции. Пусть эта прохлада и делает его попытки контакта несколько неловкими, но она органична внутренней и внешней температуре, необходимой Бродскому для неторопливой и приятной писательской работы, существенно отличавшейся от его преподавательской жизни, одаривавшей его хлебом насущным.

Насущным становился и вопрос авторской критики по отношению к разнообразным объектам современной ему культуры, масс-медиа, политики. Но насущным он оставался до тех пор, пока нервный глаз Бродского не влюбляется в ещё одну церковь, ещё один мост, ещё один дом, отражающийся в воде, в которой ворочается нервная мысль мира, уже погубившего одно великое островное государство, затянув Атлантиду под воду. Есть ли у такого мира совесть?

Совести нет, но есть нервы – цитирует Рюноске Акутагаву Иосиф Александрович. И когда ещё, как не на цитате из японского классика стоит оторвать глаза от строк Бродского о Венеции и поглядеть в окно на холодные клубы владивостокского тумана? Кажется, ваша ночь наедине с книгой оказалась бессонной. Не проклинайте боль в раздражённых недосыпом глазах, выпейте чашку эспрессо, пока я, отчасти вторя Бродскому, напоминаю вам, что

Человеческий глаз сакрален.

 

Ильин Фёдор Олегович, г. Владивосток

читатель Центральной библиотеки им. А. Чехова (пр-т 100-летия Владивостока, 48)